house_sun

Categories:

О дарвинах и происхождении человека


— Что вам угодно, молодой человек? — встретил он журналиста ледяным вопросом, и что бы потом Опарин ни говорил, какие бы доводы ни излагал, каменный тон академика не изменился.

Его никак не поколебала повесть об отсидке в политической тюрьме, о доле диссидента в России, впрочем, как и рассказ о журналистской деятельности, приведшей к новому противостоянию власти.

И лишь когда он поведал, что ищет страну счастья — Беловодье, иначе говоря, родину человечества, голос Насадного чуть оттаял и сделался старчески дребезжащим.

— Вы больной человек... Понимаете, что вы — больной человек?

— Возможно, — согласился Опарин. — Есть элемент навязчивой идеи... Почему же те, кто считает себя здоровым и выглядит здоровым, ничего не делают?

— Никогда не задавайте мне риторических вопросов, — обрезал академик. — Что вы от меня хотите?

— Указать место, где произошёл человек, где пробудился его современный разум.

— Зачем это вам?

— Хочу собрать всех несчастных, обездоленных, страдающих, всех обиженных и невинно наказанных, чтоб поселить в Беловодье.

— Абсурд! Этого невозможно сделать! Никогда!

— Все лишь говорят — невозможно, бессмысленно, неразумно, а кто-нибудь пытался это сделать? А вот я попробую!

— Подобные опыты были, — тяжко вздохнул академик, уклоняясь от блестящего взора. — Двести лет назад такие же романтики бросились за океан, в Америку. Но за ними ринулись полчища летариев... — преступников, человеческого отребья, и Новый Свет превратился в мусорную свалку. Полюбуйтесь теперь на страну счастья, подумайте, на чём она стоит... И так было всякий раз, как только открывали на земле неизвестный материк или остров.

— Как странно! — очарованно произнёс Опарин. — Никогда не рассматривал Америку, как Беловодье...

— А её и нельзя так рассматривать. Искали-то Индию, а открыли... ещё одну землю обетованную для рабов и сброда. Европа очистилась от грязи, и до середины прошлого века был относительный покой. Нет худа без добра...

— Нет — вы знаете... Я же чувствую!.. Знаете и не хотите сказать. Она же существует, родина человечества?

— Вероятно, где-то существует. Иначе бы люди не искали.

— Но где? Где родился человек?

— Говорят, в Африке, — попытался уклониться Насадный. — От обезьяны, в процессе эволюции. Почитайте Дарвина, и всё станет понятно.

— Думаете, не читал?.. Вы же сами не верите в это! Его больной взор сиял, дыхание стало отрывистым и поверхностным.

— О каком человеке вы говорите? — мрачно спросил академик.

— Знаю, вы работали на Таймыре! И открыли метеоритный кратер... Даже построили там город будущего!

— Сейчас это мёртвый город... Вам ни о чём это не говорит?

— Признайтесь, Беловодье — это и есть ваш метеоритный кратер?

— Блаженны верующие...

— Хорошо, не говорите! — замахал руками Опарин. — Вижу, не можете открыть мне тайны. Но я всё понял

— Беловодье — райский сад! Какой к чёрту сад в Арктике? Вы соображаете? — теперь уже возмутился Насадный. — Земля Санникова — мечта, и не более. Только мечта о Беловодье! Миф!

Опарин улавливал недосказанность, полагал, что академик повязан какой-то клятвой и потому молчит. В общем-то, и правильно делает, поскольку приобщённый к существу вопроса человек и так всё поймет.

— Я заселю этот город! — пообещал он. — Продолжу ваше дело. И если есть желание, приезжайте. Там вы будете счастливы.

— Безумец! Ваша община, ваше Беловодье немедленно окажется под властью дарвинов! И вы тоже...

— Под властью кого? — переспросил Опарин.

— Людей, которые живут на свете всего один раз, — поняв, что затронул ненужную тему, уклонился собеседник.

Однако, от проницательного журналистского ума уклониться было невозможно. Он нащупал жилу, ключ к разгадке знаний академика.

— Кто такие дарвины? Последователи известной теории?

— В какой-то степени, да...

— А если быть точнее?

— Вы что, следователь?

— Нет, я журналист!

— Не вижу большого отличия, — пробурчал академик. — Журналисты обслуживают власть. А всякая власть сейчас принадлежит летариям...

— А это, кто такие?

— Дарвины...

— Я не обслуживаю власть! И никогда не обслуживал! — с гордостью сказал Опарин. — Всегда стоял к ней в оппозиции и делал это интуитивно,

— Хотелось бы верить, — проговорил Насадный, глядя куда-то мимо. — Впрочем, да иначе не мечтали бы о Беловодье...

— Если этим дарвинам принадлежит власть, значит, они деятельные, предприимчивые люди?

— Да, этого у них не отнимешь. И жить торопятся, и чувствовать спешат... Потому что срок отмерен — душа умирает с телом.

— Ну, ну! — поторопил Опарин, сдерживая трепет собственной души. — Продолжайте! Они такие же люди, как все? Или есть какие-то приметы, отличия?

— Сейчас они очень похожи на людей, — не сразу вымолвил Насадный. — Практически такие же, хотя мы их очень точно чувствуем, узнаём и редко ошибаемся.

Они живут среди нас и давно смешались с нами, однако, это лишь видимость — настоящего смешения нет и быть не может. Поскольку у них совершенно другая природа, чем у всего остального человечества.

— Другая природа? Что это значит? Они что, пришельцы из космоса?

Академик усмехнулся и встал, отчего Опарин почувствовал себя наивным юнцом и решил молчать.

— В том-то и дело, что они земные, и, можно сказать, из земли пришли, — почему-то устало произнёс искатель звёздных ран. — Но произошли от приматов.

Это ракшасы, потомки Пуластьи. Так их называют в Махабхарате. Правда, о происхождении у них на лбу не написано. Когда стреляли жёлтыми стрелами с отравленными наконечниками, ещё были не людьми, а просто воинствующими дикими существами. И очень легко узнавались.

Потом они отличались тем, что изобрели способ обогащения, прежде немыслимый, — давать деньги в рост. Впрочем, они отличимы и сегодня, и не обязательно опытным глазом, поскольку остаются такими же воинственными, беспощадными и по-прежнему занимаются древним промыслом — дают деньги в кредит под проценты.

Деньги зарабатывают деньги... И ещё, полное отсутствие совести. К сожалению, это — участь всех, кто живёт в первый и последний раз. Они чувствуют свой короткий век, и потому, как комары, надоедливы и очень больно жалят. Отсюда их стремление управлять, властвовать, накапливать состояния...

Они проникли всюду, потому что имеют более высокий социальный потенциал, как все, живущие лишь единожды. Большинство государств — увы! — находятся под их управлением и Россия в том числе.

И в каждом из нас теперь сидит маленький дарвин, эдакая симпатичная мартышка с хорошо развитым жевательным аппаратом. В одном человеке она жива и активна, в другом дремлет, но можно разбудить её в любой момент...

Вам не приходило в голову, отчего добропорядочные люди иногда идут на обман, подлость или преступление?

— Постойте, — вдруг спохватился Опарин. — Значит, Дарвин написал об их эволюции?

— Дарвин был сам из породы дарвинов. И поведал миру, как появились его соплеменники. Он и термин этот, как бы утвердил: раньше их называли летариями.

Опарин слушал его с клокочущим сердцем и дыханием, однако, вскормленный за много лет журналистской практики тайный червь сомнения то и дело норовил выползти наружу и принять позу кобры.

— А другие люди?.. Нет! В то время уже был человек разумный? — спросил он страстно.

— Конечно, был. Иначе, как бы мы узнали об этом? Летарии разнесли и утвердили мысль о смертности человека, — продолжал академик, находясь в состоянии глубокой задумчивости. — От них пошла ложная аксиома, дескать, что из земли пришло, в землю и уйдёт, — ведь гои предавали мёртвое тело огню, тогда, как дарвины, прежде съедавшие своих покойников, стали закапывать их в землю.

— Кто такие гои?

— Люди Звёздной Раны, имеющие божественное начало.

— Всё равно не понимаю! — чуть ли не закричал от досады Сергей Опарин. — Это фашистская теория — делить людей по сортам!

— А разве вы не делите их в обыденной жизни? Хотя бы по признаку наличия совести?

— Да-да, — признался он, смущённый. — Это я понимаю...

— Дарвины придумывают законы, то есть, определяют правила игры, условия, чтобы не пожирать друг друга. И всё равно поедают своих соплеменников, потому что невозможно создать заповедей выше, чем законы совести.

Их влияние очень сильно и воздействует незаметно. В один прекрасный момент вдруг обаруживаешь, что у тебя, вместо чувств, начинают появляться страсти. Вы разделяете эти понятия — чувства и страсти?

Можете себе представить, что будет, если произойдёт полная подмена? Человек обретает демоническое начало.

— Почему-то никогда ничего об этом не слышал, — признался Опарин. — Но всё время верил, что произошел не от обезьяны.

— И не услышите... И не вздумайте писать! Вас немедленно объявят фашиствующим журналистом.

— Какой смысл цивилизованному Дарвину воспевать эволюцию человека из обезьяны? Когда по логике вещей он должен всячески это скрывать?

— Была цель — низвергнуть гоев, — невозмутимо, как перед студентом, стал излагать Насадный. — Приземлить божественную природу той части человечества, которая всегда довлела над обезьяньей природой дарвинов, стереть разделяющие грани материалистической теорией эволюции.

В прошлом веке тоскующий разум человека был падок на новомодные и оригинальные теории. Но всё началось много раньше, и основоположником был известный вам Аристотель.

Он вскормил и послал Александра Македонского в его знаменитый поход с единственной целью — уничтожить все древнейшие памятники истории существования человека благородного.

Так была сожжена Авеста, подобная участь ожидала и Индийские Веды, если бы против этого не восстала его армия. Поистине великий полководец, гой из царского рода, прозрел, когда уже было поздно. Его умертвил посланник Аристотеля.

А из его учения выползли все самые мерзкие теории, в том числе дарвинский марксизм. Но как бы они ни старались, стереть эту грань невозможно лишь по одной причине: дарвины живут на свете всего один раз, тогда как гои, имея другую природу, — по сути, вечно.

Отсюда и возникает зримый отличительный признак — иные мироощущение, совесть, отношение к власти, к жизненным ценностям. Кто живёт в материальном мире, тот может объяснить всё, но это ещё не значит найти истину.

Опарин долго молчал и затем, чувствуя родственную душу, неожиданно предложил академику поехать вместе с ним на Таймыр.

— У меня есть деньги на экспедицию! — заверил он. — Впрочем, нет, я хотел сказать... есть цель. Есть информация!

Через несколько десятков лет теплые океанические течения изменят русла и уйдут в северные моря. Потоки тёплых рек сойдутся в районе Таймырского полуострова и Северной Земли.

— Я устал, — признался Насадный. — И ещё не так стар, чтобы ездить по местам, где мне было хорошо... И вам не советую.

(фрагмент из книги С. Алексеева)

Нужно срочно заняться нашим духовным развитием...))


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded